С этим человеком мы работали в одном цехе металлургического завода, но познакомились, когда были уже на пенсии.
Несколько лет назад к 9 мая мне пришлось писать статью про фронтовиков и детей войны сортопрокатного цеха. Так я попала в гости к семье Рябоконь.
Алексей Николаевич – дитя войны, малолетний узник с жетоном № 5.
Родился Алексей в 1926 году в городе Ржищев Киевской области.
Был вторым ребёнком из восьми детей. Войну встретил пятнадцатилетним подростком. А 21 сентября 1942 года всех местных подростков – мальчишек и девчонок – отправили в Германию. Ехали 17 суток. Поселили в бараках по 80 человек, выдали всем нагрудные знаки и жетоны, их нужно было носить обязательно. Работали на механическом заводе три года: с октября 1942 по апрель 1945. Когда их освободили американцы, у ребят был выбор: ехать в Австрию или во Францию – куда пожелают. Но все, как истинные патриоты своей Родины, выбрали Россию. В Восточной Германии прошли фильтрацию – дознания, допросы, получили фильтрационные документы – разрешение на въезд в Россию. И начался долгий путь домой.
Добирались до Союза целых два месяца. Пересекли всю Восточную Пруссию, Латвию, Польшу, но домой на Украину ребята так и не попали. Их отправили в Западную Белоруссию в город Гродно. Ребята на рынке продавали свои вещи, чтобы купить себе еду. Через неделю их подняли ночью и погнали к Неману. Свернули в глубь леса, прошли километра два, вышли на голую площадь. Дали приказ отдыхать, лежали на холодной земле (был сентябрь). Неподалеку виднелась колючая проволока, а за ней плакат: «Граждане! Родина встречает вас с любовью!» А перед воротами, к которым подошли бывшие узники, – яма с водой, а в ней два голых человека. Оказалось, что это гауптвахта. Ходили на реку Неман на восстановление моста. Потом, когда подали эшелон, ребят погрузили в вагоны и отправили на Урал. Ехали очень долго, без длительных остановок, по 40 человек в вагонах-теплушках, спали на полу. Прибыли в Серов, часть отправили в Сотрино, остальных – в Первомайское. Шли пешком, было холодно, на лугах лежал иней. На рассвете прибыли на место, поселились в бараках. Всё было обнесено колючей проволокой, стояли вышки. Сказали, что привезли изменников Родины.
Алексей не отчаивался, не падал духом, прошёл все работы: и строителем был, и в лесу работал. А когда получил из дома справку об окончании 8 классов, сразу поступил в металлургический техникум по специальности прокатчик. По распределению попал на Тирманский метзавод в Башкирии. Через несколько лет перевёлся в Серов на металлургический завод в сортопрокатный цех старшим вальцовщиком, где и проработал 26 лет. Там и познакомился со своей будущей супругой, с которой прожили более шестидесяти лет в любви и согласии.
Жизнь его супруги, Марии Кирилловны (в девичестве – Мерзия Киримовна Клеблеева), тоже была не из легких. Родилась в Симферополе в голодные, страшные годы. Три с лишним года оккупации, потом ссылка крымских татар на Урал. На сборы дали полчаса, увезли на станцию, погрузили в вагоны для скота, и состав тронулся. Куда? Зачем? Никто не знал. На 18-е сутки прибыли в Новую Лялю. Мать сказала: «Будем работать – выживем». Через некоторое время Мерзию увезли на целлюлозно-бумажный комбинат. Работа была тяжёлой, но Мерзия, со своим упорным характером, не сдавалась. Окончила 8 классов, потом с отличием окончила курсы нормировщиков, вскоре поступила на вечернее отделение в металлургический техникум и потом устроилась в ОТК метзавода.
Пройдя через боль, несмотря на то, что им пришлось пережить – войну, голод, холод, ссылки, – они не очерствели душой, их не сломали эти страшные, тяжёлые годы. Они не сетовали на свою судьбу, шли по жизни с юмором и оптимизмом, помогая людям, чем могли, как когда-то помогали им хорошие люди. «А что унывать, да хныкать, от этого лучше не будет», – говорили супруги Рябоконь.
Галина Орлова
